Иосиф Григулевич биография

Возраст: 112 (со дня рождения)

Возраст смерти: 75 лет

Иосиф Ромуальдович Григулевич (лит. Юозас Григулявичус (Juozas Grigulevičius). Родился 5 мая 1913 года в Вильно (Российская империя) - умер 2 июня 1988 года в Москве. Советский разведчик-нелегал. Участник операции по ликвидации Льва Троцкого. В 1951-1953 годах исполнял обязанности посла Коста-Рики в Италии и Югославии. Впоследствии ученый-латиноамериканист, историк, писатель, исследователь истории католической церкви в Латинской Америке и института папства. Псевдонимы - Артур, Макс, Мигель, Юзик, Теодоро Б. Кастро; литературный псевдоним И. Лаврецкий.

Иосиф Григулевич родился 5 мая 1913 года в Вильно (ныне Вильнюс) в семье аптекаря.

Родители его - Ромуальд и Надежда (урожденная Лаврецкая), принадлежали к этнической группе литовских караимов. По некоторым данным, мать была русской.

Мать не только занималась домашним хозяйством, но и дополнительно зарабатывала составлением документов и прошений соседям. В доме говорили по-русски, хотя все владели также литовским и польским языками.

Сам Григулевич говорил о своем еврейско-караимском происхождении. Эту же национальность он писал в пятой графе советского паспорта.

Отец был мелким служащим, после Февральской революции 1917 года вступил в Красную гвардию и участвовал в установлении советской власти в Петрограде. В независимой Литве семья поселилась на родине отца в Паневежисе, там Иосиф поступил в гимназию. В 1926 году потерявший работу отец отправился на заработки в Аргентину, где заведовал кооперативной аптекой в Ла-Кларите (провинция Энтре-Риос), хотя и не имел медицинского образования. Предприятие позволяло содержать себя, но средств переправить за океан семью не хватало.

Во время учебы в гимназии Паневежиса 13-летний Иосиф познакомился с участниками подпольной коммунистической организации и быстро стал ее членом. У него рано обнаружился литературный талант, он не только распространял листовки, но и писал пропагандистские тексты и даже стихи. В 1927 году по требованию полиции «активный коммунист» Григулевич был исключен из гимназии. Мать и сын рассчитывали уехать в Аргентину, поскольку вновь созданное литовско-бельгийское акционерное общество «Лиетгар» (LIETGAR - Lietuvos garlaivių ir prekybos akcinės bendrovės) перевозило эмигрантов в Южную Америку; семейных сбережений хватало на проезд третьим классом. После банкротства общества задаток Григулевичей пропал.

Чтобы сын закончил образование, Надежда Григулевич решила переехать в Польшу, поскольку в Вильно проживала ее сестра. Иосифа приняли в гимназию имени Витовта Великого (с обучением на литовском языке). Его коммунистические идеалы подпитывал муж тетки, активный член Польской коммунистической партии; кроме того, Иосиф не скрывал симпатий к Советской России, поддерживал знакомство с русскими семьями, улучшал знание языка и читал классическую литературу. В то время в Вильно активно проводилась полонизация, караимам Григулевичам приходилось каждые полгода продлевать вид на жительство, причем Иосиф воспринимал процедуру как унизительную.

25 февраля 1932 года Иосиф Григулевич был арестован польской дефензивой в числе тринадцати других учащихся-литовцев - поводом стало распространение коммунистических листовок в гимназии. После предварительного разбирательства за решеткой остались двое - секретарь подпольной комсомольской ячейки Д. Пумпутис и Григулевич, на которого были получены компрометирующие показания. Следствие чрезмерно затянулось, в апреле 1933 года, еще когда Иосиф находился в тюрьме Лукишки в предварительном заключении, от сердечного приступа скончалась 47-летняя мать.

Нелегальная организация комсомольцев по мере возможностей поддерживала Иосифа продуктовыми передачами и денежными суммами для покупки необходимого в тюремной лавке. 17 мая 1933 года был вынесен приговор, о котором писалось в газетах (где подсудимый именовался «Юозас Григулявичус»); процесс получил большой резонанс. Григулевич был признан виновным в коммунистической пропаганде и получил два года условно, своих левых убеждений он принципиально не скрывал во время процесса. Большой скандал вызвало то, что еще не приговоренных молодых людей держали на каторжном режиме, заковывали в кандалы, избивали. Выйдя на свободу, в августе 1933 года Григулевич получил постановление прокуратуры о необходимости в двухнедельный срок покинуть территорию Польши. По рекомендации Политбюро Литовской компартии и руководства Польской компартии молодой активист был командирован в Париж - в один из главных центров польской эмиграции.

В Варшаве Григулевича впервые стал сотрудничать с Международной организацией помощи революционерам (МОПР). Он получил французский паспорт на имя «Мартин Эдмонд Антуан». Прибыв в Париж в октябре 1933 года, Иосиф произвел хорошее впечатление на представителя Польской компартии З. Модзелевского. Тот пристроил молодого человека вольнослушателем в Высшую школу социальных наук, а также на подготовительные курсы при Сорбонне, и ввел в польскую редколлегию журнала МОПР.

Григулевич зарабатывал на жизнь, выступая на митингах солидарности, где его представляли как «жертву фашистского террора» в Литве и Польше; позднее создал мопровскую ячейку, которая активно проявила себя на акциях в поддержку Георгия Димитрова.

В Париже на Григулевича впервые обратил внимание помощник резидента ИНО ОГПУ Александр Коротков, они дважды встречались, однако на вербовочную беседу активист «Юзик» не пришел. По другой версии, Григулевич был с самого начала завербован ОГПУ в Париже Иосифом Фридгутом.

В августе 1934 года представитель Коминтерна во Франции предложил командировать «товарища Юзика» в Аргентину по линии МОПР, что значилось и в его мандате, вшитом за подкладку пиджака. В Буэнос-Айресе его встречали отец и член ЦК Компартии Аргентины Франсиско Муньос Диас, знакомый еще по Парижу. Сначала Иосиф обосновался у отца в Ла-Кларите, поскольку совершенно не знал испанского языка. Он устроился к учителю местной начальной школы - коммунисту - и активно общался с местными жителями, среди которых было много восточноевропейских евреев. С самого начала Григулевич читал много газет и журналов и переводил тексты при помощи польско-испанского словаря.

После первичной адаптации руководство МОПР (в Латинской Америке его именовали «Красной помощью» - исп. Socorro Rojo) перевело «Мигеля» Григулевича в Росарио, где его избрали членом исполкома организации и в редколлегию партийного журнала. Одной из форм работы МОПР был патронат над мигрантами из определенных местностей, которые сидели в одних и тех же тюрьмах.

Григулевич входил в патронат Лукишек, который составляли виленские эмигранты. После переезда в Буэнос-Айрес Григулевич активно занимался самообразованием, посещал партийные курсы и, несмотря на малые доходы, записался в библиотеку и покупал серьезные книги; впервые заинтересовался личностью Симона Боливара. Иосиф состоял в разных организациях, в том числе демократическом клубе «Объединенные литовцы в Аргентине». Григулевич поддерживал связи и в еврейской среде, секретарь организации ДАИА Флора Тофф одно время считалась невестой Иосифа, а сам он более года прожил в доме Мигеля Финштейна - состоятельного аптекаря. Впрочем, самые близкие дружеские отношения связывали Григулевича с Армандо Кантони, будущим секретарем райкома Буэнос-Айреса.

На руководящие позиции в те годы Иосиф не претендовал. На жизнь он зарабатывал журналистикой, также служил страховым агентом и даже продавал радиоприемники. Одна из первых сохранившихся публикаций Григулевича называлась «О социальных координатах танго», где данный музыкально-танцевальный жанр трактовался как «мелкобуржуазный» продукт декадентства и страха перед жизнью. Интересовался спортом и состоял в «Гимнастическо-фехтовальном клубе», который требовал поручительства двух его членов; вступительный взнос составлял 10 долларов - солидную по тем временам сумму.

Вечером 19 июля 1936 года Иосиф Григулевич был арестован аргентинской полицией на вилле писателя и популяризатора марксизма Аугусто Бунхе (главы Независимой социалистической партии Аргентины) в числе 109 посетителей большого праздника. Полиция настаивала, что участники мероприятия слушали передачи московского радио и обсуждали возможность террористической деятельности.

Благодаря усилиям опытных адвокатов и столичных журналистов, все участники мероприятия были освобождены уже на третий день. Для Григулевича арест мог иметь серьезные последствия: аргентинское военное правительство имело пронацистские симпатии и ужесточило законы о нелегальной миграции, тем более что «электрик Мигель» так и не прошел натурализации. В одном из документов, изъятых у Бунхе, имелась схема аргентинского МОПР, где Григулевич (под оперативным псевдонимом) значился как глава одной из ячеек. Этот документ был факсимильно опубликован в одной из газет Буэнос-Айреса. В полиции остались и его отпечатки пальцев. Когда партийная служба безопасности получила сигналы из полиции о неминуемом аресте Григулевича, руководство аргентинской компартии решило удовлетворить его просьбу об отправке на фронт гражданской войны в Испании. Разрешение на въезд подписал лично посол Испании в Аргентине - известный писатель-антифашист Анхель Осорио-и-Гальярдо.

Иосиф Григулевич в молодости

В начале сентября 1936 года Григулевич нанялся помощником повара на греческий пароход, направлявшийся в Антверпен. В Барселону он добирался десять дней через Париж и Тулузу, поездами и даже самолетом, оказавшись на месте 5 октября. По сведениям Марджори Росс, переброской Григулевича, как и тысяч других добровольцев, через испанскую границу занимался югославский уроженец Иосип Броз, будущий маршал Тито.

Получив документы на имя «Хосе Окампо», он направился в Мадрид, где был принят руководителем группы инструкторов исполкома Коминтерна Витторио Кодовильо и генеральным секретарем ЦК испанской компартии Хосе Диасом. В отеле «товарища Хосе» поселили вместе с советским кинооператором Романом Карменом. Буквально на следующий день Григулевича назначили советником Энрике Листера по международным вопросам и одновременно консультантом комиссара Контрераса (как называли агента итальянских коммунистов Витторио Видали).

У Листера произошло знакомство с художником и активистом коммунистической партии Мексики - Давидом Альфаро Сикейросом. В течение месяца Григулевич-«Окампо» проходил боевую подготовку и отличился, командуя небольшой оборонительной операцией в Университетском городке Мадрида - противнику нельзя было сдать Толедский мост.

Вскоре ценного сотрудника перевели на должность помощника начальника штаба Мадридского фронта. Тем не менее он стремился к участию в реальных боевых действиях и отличился под Гвадалахарой, Бриуэгой, Сигуэнсой, Брунете и на Сарагосском направлении. После победы в Бриуэгской битве Григулевич на банкете Двенадцатой интербригады был рядом с Хемингуэем, Эренбургом и Кольцовым. Очень быстро советник и резидент советской разведки А. Орлов принял решение о вербовке «Окампо», тем более что запросил данные на него через Кодовильо.

После перехода на советскую тайную службу Григулевич получил оперативный псевдоним «Юзик», а также документы на имя аргентинского журналиста. В целом его деятельность в Мадриде описывалась противоречиво в разных источниках; например, утверждается, что его «крестным отцом» в советских спецслужбах был Наум Белкин. Людей Орлова - и вообще советских интербригадовцев - в Испании полуиронически называли «мексиканцами», поскольку Мексика в тот период была единственной страной, которая открыто поддерживала республиканское правительство.

В конце ноября 1936 года Григулевича перевели в Сегуридад - комиссариат безопасности Хунты обороны Мадрида. Главной задачей была борьба с мятежниками и их пособниками, которые скрывались в посольствах разных государств. По некоторым сведениям, численность «пятой колонны» достигала 8000 человек. 4 декабря группа, в которую входил и Григулевич, взяла штурмом комплекс финского посольства, при этом было арестовано около 2000 человек; были обнаружены склады оружия и мастерская по снаряжению гранат. Оказалось, что сторонников франкистов укрывали в посольстве за плату, достигавшую полутора тысяч песет. В ту же ночь было захвачено посольство Чили, в результате чего были получены важные документы; было арестовано около ста противников республиканцев.

На следующий день были взяты штурмом посольство Перу и большой дом по соседству; не обошлось без перестрелки, были жертвы с обеих сторон. Была захвачена радиостанция с оператором и набором шифров, было доказано, что под эгидой посольства действовали фалангисты. Во время обыска дома, принадлежавшего посольству Турции, было изъято сто ящиков оружия для фалангистов. Тем не менее с большинством задержанных (некоторые были изобличены в связях с гестапо) ничего не сделали и депортировали во Францию. По одной из версий, среди задержанных был будущий канцлер ФРГ Вилли Брандт.

11 декабря 1936 года ИККИ, выражая волю И.В. Сталина, информировал Компартию Испании, что троцкисты подлежат безусловной «политической ликвидации», что было истолковано в однозначном смысле. Григулевич сыграл важную роль в этих событиях, участвовал в ликвидациях, а также обучал диверсантов. Изначально планировалось использовать анархистов как союзников коммунистов в деле искоренения троцкизма в Испании, однако действия советской стороны спровоцировали восстание в Барселоне. Возглавляли его Андрес Нин и POUM, которые 1 мая сняли свои воинские части с фронта, обосновывая это «самозащитой».

3 мая 1937 года Григулевич (под кодовым именем «Макс») с возглавляемым им отрядом (10 человек) был срочно командирован в Каталонию, где и оставался по крайней мере до июня. Согласно версии, которую изложил спустя полвека сам Григулевич, арест анархистов («Операция Николай») превратился едва ли не в фарс: когда боевики ворвались в одну из явочных квартир, они обнаружили там интернационалистов с их женами - русскими и украинками, которые угостили сотрудников Сегуридад водкой и блинами. В действительности Григулевич действовал совместно с помощником резидента - известным деятелем спецслужб Наумом Эйтингоном, но именно «Юзик» сыграл важную роль в захвате и ликвидации А. Нина. Андреса Нина доставили в Мадрид и подвергли пыткам, причем Григулевич был переводчиком на допросах. Попутно он готовил материалы, дискредитирующие членов POUM.

После этого Эйтингон отправил Григулевича переводчиком на Международный конгресс писателей в защиту культуры, также организованный по прямому указанию Сталина. В конгрессе участвовали Сикейрос, Диего Ривера, Тина Модотти, Илья Эренбург, Андре Мальро, Луи Арагон, Уолдо Фрэнк, Октавио Пас, Анна Зегерс. Главой советской делегации был Михаил Кольцов, генеральным секретарем конгресса - министр образования Испании, коммунист Хесус Эрнандес Томас.

За день до открытия конгресса в Валенсии, 3 июля был дан торжественный обед в честь Пабло Неруды. Одной из главных тем конгресса стало осуждение Андре Жида за книгу «Возвращение из СССР», защищать его осмелились только А. Мальро и О. Пас. Основным политическим содержанием конгресса было отождествление понятий «антифашист» с «коммунистом» и «социалистом». Было зачитано послание Альберта Эйнштейна, заявившего, что героическая борьба испанского народа за свободу и достоинство - это единственное, что позволяет сохранить надежду на лучшие времена. 6 июля из Валенсии делегаты были перевезены в Мадрид; следующие сессии конгресса проходили в Барселоне и Париже, что позволило недоброжелателям в прессе сравнивать мероприятие с «бродячим цирком».

В Барселоне Григулевич встречался с Эриком Блэром, которому не понравился настолько, что получил от него прозвище «Чарли Чан».

Получив высокую оценку от А. Орлова и Н. Эйтингона, Григулевич стал доверенным лицом советских органов разведки. Его назначили куратором и переводчиком группы Чкалова, Байдукова и Белякова, возвращавшихся из США через Мадрид; Григулевич должен был сопровождать летчиков до Парижа. После приобретения для испанской резидентуры фотоаппарата, принадлежностей и канцтоваров Григулевич был направлен в СССР, получив паспорт на имя «Хосе Перес Мартин». Участников операции по ликвидации барселонского мятежа отправили в Сочи и Гагры.

В октябре 1937 года Григулевич был командирован на учебные курсы разведчиков-нелегалов в Малаховке, где проходил спецподготовку по линии ИНО. По некоторым сведениям, он не хотел покидать Испанию, но угроза разоблачения была слишком велика. В характеристике говорилось: «В процессе обучения проявил творческий подход и разумную инициативу. Считает и твердо убежден, что без знания иностранного языка, - особенно местного, национального, - не может быть разведчика, тем более разведчика-нелегала. Сам он, как показали занятия, хорошо владеет испанским и французским языками, без затруднений может вести беседы на любые темы... Умеет хорошо выражать свои мысли и чувства и заразить ими других... Обладает качествами, которые помогают ему находить общий язык с любым человеком. В разговорах с преподавателями и инструкторами его никто не принимал за русского, все считали его иностранцем. Да и сам он придерживался этой легенды».

Куратором Григулевича был Сергей Шпигельглас. Из Иосифа готовили боевика-ликвидатора. Главной страной его специализации была избрана Мексика, в которой скрывался Лев Троцкий. Ремеслу нелегала-наблюдателя и аналитика Иосифу Ромуальдовичу пришлось учиться самостоятельно.

В начале апреля 1938 года Григулевич (получивший кодовое имя «Фелипе») и его напарник - испанец Эмилио Санчес (оперативный псевдоним «Марио») - были из Новороссийска командированы в США. Добравшись до Нью-Йорка на советском пароходе, они поступили в распоряжение резидента Петра Гутцайта, который работал с ними лично, учитывая специфику задания - ликвидацию Троцкого. Он снабдил агентов 2000 долларов, установил условия связи и отправил в Мехико через Санта-Фе.

В столицу Мексики Григулевич и Санчес прибыли в мае. Из-за накрывшей спецслужбы СССР волны репрессий связь с Гутцайтом оборвалась - он был вызван в Москву и арестован в октябре 1938 года. Попытки Григулевича выйти на связь - он даже специально ездил в Нью-Йорк - оказались безрезультатны. Единственной отдачей стало знакомство с революционером Луисом Ареналем, который сотрудничал с Григулевичем долгие годы. Ожидая новых поручений, «Фелипе» был вынужден работать в Мехико официантом, попутно вживаясь в мексиканскую среду; неопределенность длилась около полугода.

Вновь связь восстановилась в апреле 1939 года с новым резидентом Исхаком Ахмеровым. Летом Григулевич был вызван в Нью-Йорк для промежуточного отчета. К тому времени в Москве была начата «Операция "Утка"» под началом Эйтингона.

В самом конце 1939 года Григулевич был вызван в Москву, несмотря на то, что началась война в Европе. Его вывезли на советском пароходе из Сан-Франциско во Владивосток и далее по Транссибу. С собой агент «Фелипе» вез план дома Троцкого на улице Вены; кроме того, наркомвнудел Лаврентий Берия хотел лично получить характеристику на Давида Сикейроса, который планировался главой штурмового отряда. Работа Григулевича была признана «удовлетворительной», и он получил приказ завершать операцию.

С февраля 1940 года Григулевич планировал действия группы Сикейроса. В документах «Митрохинского архива» именно Григулевич назывался руководителем и организатором нападения. Слежка за домом Троцкого была круглосуточной, в ней участвовали мексиканские комсомольцы и партийные активисты. В охране Троцкого служил Шелдон Харт, лично знавший Григулевича и внедренный в ближний круг Льва Давидовича спецслужбами.

Нападение было назначено в ночь с 23 на 24 мая 1940 года, поскольку в этот день привратником был знакомый Григулевича. На ускорении операции настаивал также Эйтингон, стремясь приурочить громкую ликвидацию к проходящим в Мексике выборам. По приказу из Москвы после завершения операции Григулевич должен был перебираться в Аргентину, натурализоваться там и создать разветвленный нелегальный разведцентр, работающий во всех сопредельных странах, включая Бразилию.

Покушение было совершено в ночь на 24 мая 1940 года в форме налета. Около четырех утра двадцать человек - все ветераны испанской гражданской войны, в том числе В. Видали, - в форме мексиканской полиции и армии при поддержке охранника Шелдона Харта ворвались во внутренний двор дома Троцкого.

В течение 10-15 минут они расстреливали спальню Троцкого, также оставив у ее дверей бомбу, которая, однако, не сработала. Троцкий и его жена Наталья Седова бросились на пол и оказались в «серой зоне». Открывший нападавшим ворота Шелдон Харт был ими схвачен и убит; тело его нашли только спустя месяц. Согласно заявлению Эйтингона 1953 года, Шелдон Харт пытался помешать осуществлению операции, приведя налетчиков в помещение, «где не было ни архива, ни Троцкого». Последний затем установил Харту мемориальную доску, указав, что он «убит Сталиным».

После провала покушения Григулевич скрывался на квартире своей жены, а затем в частной клинике для душевнобольных (при помощи доктора Барского, который работал некогда в интербригадах). Позднее он рассказывал, что не пытался симулировать психическое расстройство: для врачей и обслуживающего персонала достаточно было того, что он оказался в лечебнице. Из Москвы поступило указание помочь Григулевичу покинуть Мексику, на что выделялось 10 000 долларов.

Он успешно переправился в США, где руководил отправкой семьи Л. Ареналя в Советский Союз. Секретным постановлением Президиума Верховного Совета СССР Григулевич в июне 1941 года был награжден орденом Красной Звезды за «образцовое выполнение специальных задач». Согласно одной из версий, награждение было связано с участием агента Фелипе в ликвидации перебежчика Вальтера Кривицкого, о чем Григулевич впоследствии рассказывал своему другу и ученику Николаю Леонову. Последний утверждал, что Кривицкий успел покончить с собой раньше, чем Григулевич до него добрался, но положенные награды Иосиф получил.

Из-за того, что расследование покушения на Троцкого набирало обороты, его жене Лауре Агиляр Араухо пришлось перебираться в Нью-Йорк под опеку советской резидентуры (с присвоением оперативного имени «Луиза»). Григулевич получил приказ о переводе его во внешнюю разведку с назначением в Буэнос-Айрес (оперативный псевдоним «Артур»). О возможности воссоединения с женой Центр не дал указаний.

Прибыв в Аргентину по чилийскому паспорту 24 декабря 1940 года, Григулевич зарегистрировался как «Хосе Ротти» и приступил к процедуре натурализации. В результате, получив аргентинский паспорт, он стал «Хосе Григулявичусом». Используя в качестве базы аптеку своего отца, почти полностью утратившего трудоспособность, он наладил связи с фармацевтическими фирмами, что было хорошим прикрытием для нелегальной деятельности. Главным его партнером стал Теодоро Штайн; Григулевич стремился, чтобы бизнес-прикрытие никогда не было фиктивным.

Назначение Григулевича резидентом в Аргентине не было случайным. Создавать резидентуру надо было в буквальном смысле на пустом месте, поскольку с Буэнос-Айресом у Москвы не было дипломатических отношений. Однако в советской разведке существовало убеждение о существовании в стране опорных баз нацистов, что подпитывалось политикой ФБР: в июне 1940 года Эдгар Гувер представил план создания специальной разведслужбы для противодействия нацистам по всей территории Латинской Америки. Судя по опубликованным документам Коминтерна, в 1940 году против Григулевича велась некая подковерная интрига, он обвинялся в том, что не был гражданином СССР, якобы препятствовал убийству Троцкого и т.д. При этом Григулевич был фактически единственным источником политической и экономической информации о Южной Америке.

После начала Великой Отечественной войны Григулевич был оформлен штатным резидентом в Южной Америке. После переезда Сикейроса в Чили Григулевичу пришлось основать первую базу своей новой структуры в Сантьяго-де-Чили, возглавленную Л. Ареналем.

В Буэнос-Айресе большую поддержку Григулевичу оказали В. Кодовилья и его протеже Хуан Хосе Реаль, который возглавлял секретную службу Компартии Аргентины. В разведсети Григулевича стали работать Аугусто Уэрта и его жена (оперативные имена «Бланко» и «Дора»), благодаря связям которых к началу 1942 года советская резидентура располагала 80 активными сотрудниками: служащие военного министерства, депутаты, дипломаты, коммерсанты, журналисты, активисты национальных общин, технические служащие ряда посольств, а также хозяин брачного агентства и профессиональный контрабандист. Входил в разведсеть и кинооператор Рикардо Белес, известный своим фильмом о войне в Чако; до 1944 года он осуществлял курьерскую связь с США. Вторым помощником резидента «Артура» был итальянец Васко Галетти («Маго») - профессиональный нелегал.

Собранная им диверсионная группа включала 8 человек: четырех украинцев, поляка Феликса Вержбицкого, испанца и двоих аргентинцев. Всех привлекали исключительно на идейной - антифашистской - основе. Действовать приходилось практически в автономном режиме, связь с Москвой была нерегулярной и почти всегда с оказией. Например, несколько денежных переводов и писем были переданы в Нью-Йорк через коммерсанта Федерико Лакроса, писателя Хакобо Мучника, эмигрантку Лидию Альтшулер; очень сложной была система «почтовых ящиков», через которые можно было оперативно передать информацию или деньги, не менее шести из них были раскрыты полицией и жандармерией. Первоначально предполагалось уничтожить зерновые запасы, отправляемые в Третий Рейх из Аргентины, путем заражения складов грибком или саранчой. Хотя идея казалась перспективной, в земледельческих районах страны не было надежных исполнителей, связанных с коммунистической партией.

В декабре 1941 года Вержбицкий снял помещение рядом с портом Буэнос-Айреса, где наладил изготовление мин, в качестве помощника привлек своего друга - рабочего порта Павла Борисюка, уроженца Волыни. Компоненты для зажигательной смеси можно было приобрести в свободной продаже, не вызывая подозрений, а запал позволял замедлять срабатывание на срок до двух недель. Благодаря деятельности поляка были потоплены суда, перевозившие из Южной Америки стратегическое сырье для Третьего Рейха; так, в порту Буэнос-Айреса был сожжен склад с 40 тыс. тонн селитры, подготовленной для вывоза в Германию. Один только материальный ущерб составил 150 000 долларов; по отчету Григулевича, общая сумма расходов составила около 2000 долларов США.

Удалось сжечь склад бумаги фирмы «Гете» и редакцию газеты «Памперас» - фактически филиала геббельсовской Völkischer Beobachter. Первоначально зажигательные снаряды маскировались под пакеты с мате и проносились вместе с едой, не вызывая подозрение у полиции и портовой охраны. После того, как на месте пожаров стали обнаруживаться оболочки снарядов, пришлось разнообразить формы. Например, «зажигалка» делалась в форме грелки и прибинтовывалась к бедру или груди.

В общей сложности «Д-группа» осуществила около 150 успешных поджогов. Согласно отчету, утвержденному Центром, группой Григулевича были потоплены два трансатлантических грузовых судна с 10 тысячами тонн селитры на борту каждого; сожжены три баржи с селитрой в акватории порта и партия казеина в трюмах сухогруза.

Поскольку советское представительство разведки существовало в Уругвае, в конце 1941 года Григулевич создал там тыловую базу, которая занималась легализацией агентов и латиноамериканских коммунистов. Например, для легализации 30-летнего агента приобреталась метрика умершего столько же лет назад ребенка, с которой можно было получить удостоверение личности в полиции. Далее в конторе записи актов гражданского состояния оформлялось удостоверение о гражданстве, на основе которого далее выписывался заграничный паспорт. Благодаря одному из начальников полиции - коммунисту - удалось переправить несколько десятков агентов-испанцев с уругвайскими паспортами для организации движения «маки» во Франции. Таким же образом был изготовлен паспорт для Лауры Григулевич - на имя «Инелии Идалины де Пуэрто-Невьес». Она прибыла в Аргентину через Тихоокеанское побережье (от Сан-Франциско до Вальпараисо) и далее Трансандинской железной дорогой.

Зажив семейной жизнью, Григулевич прописался на новом месте под фамилией жены - Араухо. Соседи считали Хосе французом, а в его жене уверенно опознавали мексиканку. По документам Григулевич числился коммивояжером, что оправдывало его разъезды; в действительности Иосиф и Лаура занимались только делами разведсети; супруга была бухгалтером и шифровальщицей. Из соображений конспирации напрямую с членами «Д-группы» Григулевич вообще не контактировал.

После переворота 4 июня 1943 года новое военное правительство значительно усилило меры против иностранных разведок на территории Аргентины. «Точка» на территории Чили также привлекла внимание спецслужб из-за слишком тесных контактов с послом Кубы, связанным с Коминтерном. Между тем в конце 1944 года в результате взрыва при изготовлении зажигательных снарядов был тяжело ранен Вержбицкий - он потерял руку и почти полностью лишился зрения. После инцидента с Вержбицким, в декабре того же года был арестован Виктор Дефруэтос - консультант «Д-группы» по теории и практике саботажа. Он находился в конфликте с руководством Компартии Чили и перебрался в Аргентину не по своей воле, кроме того, нарушал правила конспирации. После этого Григулевич запросил санкцию Москвы на сворачивание действий в Аргентине и эвакуацию в Уругвай.

Куратором Григулевича в Монтевидео был советский консул Валентин Рябов, возглавлявший и резидентуру в этой стране. Одной из главных проблем была эвакуация архива, накопившегося за много лет разведывательной деятельности. Его удалось вернуть через посредничество врача и политика-эмигранта Эмилио Тройсе, знакомого с Григулевичем с 1930-х годов. Бумаги были пересланы дипломатической вализой под видом личного архива Тройсе. Архив позволил отчитаться в многолетней деятельности и развеять сомнения относительно контактов агента «Артура».

В Уругвае Григулевич стал заместителем В. Рябова, который не знал испанского языка и был перегружен своей прямой дипломатической работой. Иосиф стремился после окончания войны вернуться в Испанию, где у него оставалось множество знакомых, хотя Центр считал это главным препятствием для работы в этой стране. Наконец, было решено направить «Артура» в Бразилию для окончательной легализации и подготовки к внедрению в Европу.

В январе 1945 года по просьбе Рябова Григулевич написал объемный отчет «Аргентина как центр международных противоречий в Южной Америке», по стилю и содержанию напоминающий его будущие книги.

Поскольку с 11 декабря 1944 года между Чили и СССР были установлены дипломатические отношения, летом 1945 года Григулевич был направлен за Анды, чтобы передать секретному отделу свои контакты. Одним из этих контактов был эмигрант-костариканец - писатель Хоакин Гутьеррес Мангель, который был помощником коста-риканского консула Борбона и членом коммунистической партии. Он создал для Григулевича новую легенду - незаконнорожденного отпрыска знатного семейства кофейного плантатора из Алахуэлы, который был вывезен матерью в Чили и постоянно проживал там.

Результатом стало получение легального паспорта гражданина Коста-Рики на имя «Теодоро Бонефиль Кастро», которое и стало для Григулевича основным на весь оставшийся период его нелегальной деятельности. Судя по результатам разысканий Марджори Росс, «Теодоро» было именем деда Хоакина Гутьерреса, а «Бонефиль» - бабки. Вероятно, он воспринимал Григулевича как агента Коминтерна, который нуждался в надежных документах, чтобы покинуть Южную Америку. В августе 1945 года «Теодоро Кастро» даже получил рекомендации от генерального консульства Коста-Рики на имя крупнейших кофейных плантаторов этой страны. Лаура Григулевич тогда же официально оформила уругвайское гражданство (по-прежнему на имя «Инелия Идалина дель Пуэрто Невьес»): вслед за мужем в Чили ее не выпустили.

На второй день после установления Боливией дипломатических отношений с СССР чета Григулевичей, имевшая предписание посетить Боливию, Бразилию и отправляться в Коста-Рика, прибыла в Боливию, и Иосиф Ромуальдович немедленно взялся за подготовку аналитических описаний положения в стране. Согласно одной из легенд, которую активно распространял и сам Григулевич, в департаменте Потоси он встречался с одним из индейских вождей, взявшим себе псевдоним «Ленин», который хотел поднять восстание за установление советской власти. Он при этом рассчитывал на Коминтерн, который к тому времени уже два года как не существовал, и требовал точную сумму денег - 65 666 долларов США.

Из-за того, что в Боливии не было собственной коммунистической партии, столь многообещающая возможность осталась нереализованной. По другой версии, советский разведчик и «Ленин» не смогли договориться о финансировании восстания (Москва выделяла ровно 60 тысяч долларов). Перед переездом в Бразилию, согласно его собственным рассказам 1980-х годов, Григулевич совершил короткий визит в Сан-Хосе, чтобы ориентироваться в обстановке на своей «родине». По другой версии, излагаемой им самим, Иосиф Ромуальдович никогда не посещал Коста-Рики.

В Рио-де-Жанейро, следуя инструкциям, Григулевич открыл книжный магазин и не занимался оперативной работой до прибытия куратора из Центра; собственной резидентуры в стране не было. За два месяца он освоил местный язык. В декабре 1945 года, когда Григулевич приехал в Уругвай для отчета, один только список полезных связей в Рио занял около десяти страниц. Самовольство «Артура» вызвало у начальства сильное раздражение: диктаторский режим Дутры был жестким, а местная коммунистическая партия была полна агентов и провокаторов. Во время пребывания в Монтевидео Иосиф и Лаура еще раз оформили свой брак по гражданской церемонии, поскольку у обоих были новые документы и личности.

В июле 1946 года разразился большой скандал вокруг генконсула В. Рябова из-за попытки издания в Бразилии перевода «Краткого курса истории ВКП(б)». С новым послом Я. Сурицем у Григулевича отношения не сложились, и он устроился помощником консула Коста-Рики. После разрыва советско-бразильских отношений Григулевичи в ноябре 1947 года были отозваны в СССР.

Супруги Григулевичи прибыли в Москву за несколько дней до нового, 1948 года. Около полугода ушло на акклиматизацию и писание отчетов. 28 апреля 1948 года Григулевичи получили советское гражданство и паспорта на свои настоящие имена. Лето Иосиф и Лаура, которым выдали временные советские паспорта на имя Василия и Татьяны Абрикосовых, провели на черноморском побережье Кавказа.

В Москве им была выделена двухкомнатная квартира в новом доме на Ленинградском проспекте. Григулевич прошел многомесячный индивидуальный курс оперативной работы и сам готовил учеников. Летом того же года Григулевич совершил кратковременный визит в Нью-Йорк. Основной целью была заброска оборудования для «точки» Рудольфа Абеля, которому предстояло обосноваться в качестве резидента.

После возвращения Григулевич 15 октября 1948 года подал заявление о принятии его в ряды ВКП(б). Просьба была удовлетворена: по приказу Георгия Маленкова его заочно приняли кандидатом в члены партии. Кроме того, в девятом номере журнала «Большевик» за 1949 год была опубликована первая на русском языке научная публикация Григулевича (под псевдонимом «И. Лаврецкий») - рецензия на монографию Л. Зубка. В «Литературной газете» (№ 55 за 1949 год) И. Лаврецкий опубликовал обзор «Новейшего путеводителя по Европе» Т. Филдинга. Поскольку истекал срок действия коста-риканского паспорта Теодоро Б. Кастро, Григулевичу была устроена кратковременная командировка по маршруту Москва - Прага - Цюрих - Берн - Женева - Париж для изучения режима пересечения границы и прод